29 декабря – память священномученика Аркадия (Остальского), епископа Бежецкого

«Не тот блажен, кто хорошо начинает, но кто хорошо кончает подвиг свой. Посему подвиг покаяния и борьбы со страстями должен быть пожизненным».

– Владыка Аркадий

Священномученик Аркадий - икона

Из жития священномученика Аркадия

В первый раз владыка Аркадий был арестован, когда служил простым священником в Житомире. Исполняя благословение Святейшего Патриарха Тихона, отец Аркадий отказался сдать в пользу голодающих богослужебные сосуды, и вскоре был арестован на глазах у своих прихожан при выходе из храма. Тогда, в 1922 году над ним впервые прогремел приговор «к расстрелу».

Сохранилось свидетельство о том процессе: измученный, он задремал прямо на скамье подсудимых, и когда его разбудили для того, чтобы огласить итоги, невозмутимо заметил: «Ну что же, благодарю Бога за все. Для меня смерть – приобретение». Так же спокойно встретил он и известие о том, что казнь заменили пятью годами тюрьмы.

Владыка Аркадий родился в бедной семье и пошел по стезям отца, приняв священство как наследство. После окончания Волынской семинарии и Киевской Духовной Академии служил по послушанию – в годы Первой мировой – полковым священником, потом – на приходе, занимаясь одновременно и миссионерской работой.

Выделял его только, пожалуй, дар слова. Его проповеди приходили послушать специально. Говорил он кратко, емко, но сказанное доходило до сердец потому, что и исходило от сердца. За проникновенные проповеди прихожане и сами священники между собой называли его «Златоустом».

В остальном он был, как все, и лишь после революции, когда начался голод, а нищета превзошла все границы, раскрылось то, что между словом и поступком для «Златоуста» нет расхождения: если он призывал жить свято, то готов был и сам исполнить заповеди. Подаренная ему духовными чадами шуба, в виду отсутствия у него теплой одежды, вскоре оказывалась в распоряжении вдовы с двумя сиротами на руках, свои сапоги он мог благословить нищему, взяв взамен худые лапти. И это внутреннее восхождение подготовило его к свидетельству веры.

Освободившись из заключения, отец Аркадий направился в Дивеево и Саров, и там принял монашеский постриг. По существу, это означало следующее: нет больше ничего, что могло бы удержать, если придется снова пострадать за Христа. Передают, что в ту поездку в Дивеево он встретился с блаженной Марией Ивановной, сказавшей ему примерно следующее: «Епископом будешь, но из тюрьмы не выйдешь».

Владыка Аркадий

Понесенные Церковью потери и необходимость срочно «закрывать» пустующие архиерейские кафедры, обеспечивали в те годы и более молодым священникам быстрое продвижение. В 1926 году отца Аркадия возвели в сан архимандрита, а через несколько месяцев в Москве состоялась его епископская хиротония. Митрополит Сергий (Страгородский) назначил его викарием Полтавской епархии.

В начале мая 1928 года сотруднику ОГПУ Храмову был выдан ордер на арест епископа Аркадия за подписью Г. Ягоды. За «антисоветскую деятельность» владыку приговорили к пяти годам лагерей. Местом заключения на этот раз стали Соловки.

Невзирая на возможные последствия, владыка Аркадий организовал для священников, не имевших никакой поддержки от близких, кассу взаимопомощи. Иногда ему удавалось совершать у вольных монахов, остававшихся еще в монастыре, службу архиерейским чином.

Уважение, которое он вызывал к себе, стало причиной того, что его переводили с места на место, пытаясь «ограничить влияние», и так он оказывался то в кругу священников, то среди уголовных преступников.

Срок епископа заканчивался 9 мая 1933 года, и 18 мая 1931 года против него было выдвинуто обвинение по новому, внутрилагерному «делу», возбужденному на основании доноса. Инкриминировали ему на этот раз антисоветскую агитацию. По решению тройки ОГПУ владыке определил дополнительный срок – еще пять лет.

После оглашения приговора епископа Аркадия поместили на некоторое время в «штрафную роту», представлявшую собой своего рода внутреннюю тюрьму – на Секирной горе. Из лагеря владыка вернулся совершенно седым…

Владыка Аркадий - фотография из заключения

Когда окончился десятилетний срок заключения в Соловецком лагере особого режима, его ожидало назначение на новую кафедру, в Бежецк. Но служить ему не пришлось: место постоянного проживания для него было определено в Калуге. А через полгода, в сентябре 1937, он попал под «маховик ежовщины».

Чем мог он оправдаться во время следствия, и какое значение для палачей могли иметь слова о том, что непродолжительные беседы со знакомыми, которых он иногда встречал, касались исключительно духовных сторон жизни Церкви? Его не слышали…

Приговор был готов заранее, и 29 декабря 1937 года его столкнули в один из бутовских рвов, так, чтоб и памяти не осталось о том месте, где прогремел выстрел. Не думали и не гадали, что увенчают навеки, что там, где уже нет смерти, «алмазами» в его венце засияют и судилище в Житомире, и лагерные бараки со «штрафной ротой», и допросы в Бутырской тюрьме, и мучительные последние часы в дощатом сарае, где избитые и окоченевшие от холода люди ожидали расстрела.

Поделиться: